Новости KPRF.RU
В Госдуме открылась выставка, посвященная юбилею лидера КПРФ Г.А. Зюганова. Репортаж телеканала «Россия 1»


Выставка, посвященная лидеру самой крупной в России оппозиционной политической партии, ...

О задачах КПРФ по сплочению антифашистских сил в борьбе с империализмом, реакцией и военной угрозой


Доклад Председателя ЦК КПРФ Г.А. Зюганова на Пленуме Центрального Комитета партии. ...

Дать отпор терроризму, опираясь на советский опыт. Заявление Президиума ЦК КПРФ


Россия стала мишенью очередных вражеских вылазок. Страна потрясена кровавыми терактами в ...

Юрий Афонин в эфире «России-1»: У террористических атак в Севастополе и Дагестане общий заказчик и вдохновитель – западный империализм


Первый заместитель Председателя ЦК КПРФ Ю. В. Афонин принял участие в программе «60 ...

Сергей Обухов про последствия для партийной системы террористической вылазки исламистов в Дагестане


Доктор политических наук Сергей Обухов в социальных сетях прокомментировал ...

Архивы публикаций
«    Июнь 2024    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Ещё раз про русофобию. О новой книге Владимира Никитина

В начале нынешнего года была издана книга В.С. Никитина «Русофобия: суть и методы сдерживания» (Псков, 2017). Напомним, что Владимир Степанович Никитин является членом ЦК КПРФ, до 2015 г. он был депутатом Госдумы и возглавлял Координационный совет движения «Русский Лад». В настоящее время сосредоточился на теоретико-публицистической деятельности.

Ещё раз про русофобию. О новой книге Владимира Никитина

Ценность работ В.С. Никитина – в уходе от шаблонов, в выходе за узкие рамки формационного, «ортодоксально-марксистского» подхода, в расширении той историко-философской базы, на которую должна опираться российская лево-патриотическая оппозиция. Но на этом пути автора и его читателей подстерегают и некоторые опасности.

Одна из главных идей, продвигаемых Никитиным – соединение классовой и национально-освободительной борьбы. Приветствуя это положение, в то же время задумаемся, нужно ли «соединять» то, что на практике и без того неразделимо? Как представляется, нужно вести речь не о «соединении» (здесь представляется какое-то механическое смешение разнородных сущностей), а о выявлении их диалектического единства.

Классовая борьба в странах за пределами «золотого миллиарда» (в том числе, естественно, и в России) неизбежно является также и национально-освободительной борьбой, поскольку давно закончилось то время, когда существовала «национальная буржуазия», отстаивающая национальные интересы своего государства перед лицом империалистов. Империализм перерос в глобализм, в условиях которого местный капитал выполняет лишь функции «приказчиков» глобальной элиты. А значит, любая антикапиталистическая борьба является также и борьбой за национальное освобождение, и наоборот. Это происходит не потому, что кому-то этого хочется или не хочется, а потому, что это два проявления одного и того же процесса. Такова диалектика нашего времени, которую не вредно бы понять тем, кто ищет исторические аналогии и готовые рецепты в трудах столетней давности.

Необходимо поддержать положение В.С. Никитина, легшее в основу деятельности движения «Русский Лад», о единстве русской истории – дохристианской, христианской (Киевская, Московская Русь, Российская империя) и советской. Хотя и здесь автор не избегает некоторых опасностей, в частности, рискованных рассуждений на тему Древней Руси «ведического» периода, «Велесовой книги» и т.п., что несколько снижает ценность книги в глазах людей, имеющих историческое образование.

В то же время сам пафос единства очень важен и актуален в наше время, когда православных русских противопоставляют приверженцам славянского язычества, а тех и других – атеистам. Это искусственное противопоставление подрывает единство сил русского народа в противостоянии современным неоколонизаторам и их местным представителям. Очевидно, что современное российское общество носит светский характер, как бы кто к этому ни относился, и религиозная принадлежность не может и не должна играть в нём роль маркера «свой-чужой». Вопрос сегодня стоит не в «господстве» той или иной религии или же атеистического мировоззрения, а в их взаимной терпимости, необходимой для национального сплочения. Позиция В.С. Никитина, подчёркнуто уважительная и к православному христианству, и к славянскому язычеству, и к советскому атеизму, здесь является в некотором смысле образцовой.

Сильной стороной книги Никитина является обращение к наследию таких русских мыслителей, как Ф.М. Достоевский, К.С. Аксаков, Н.Я. Данилевский и ряд других. Но, к сожалению, уделяя внимание идеям русского космизма (в частности, его современного представителя – А.И. Субетто), автор не упоминает его основателя и наиболее яркого представителя – Н.Ф. Фёдорова (1829-1903).

В.С. Никитин определяет нашу цивилизацию как «Русско-евразийскую», подчёркивая в этом определении ведущую роль русского этноса, скрепляющую роль русского языка, а также евразийское «месторазвитие». Правда, говоря о Русско-Евразийской цивилизации, автор не занимается разбором идей евразийцев (Н.С. Трубецкого, П.Н. Савицкого, Л.Н. Гумилёва и т.д.), без которого анализ русского варианта цивилизационного подхода не может быть полным. Именно Савицкий ввёл понятие «месторазвития», а Гумилёв использовал термин «кормящий ландшафт». Эти понятия ставят «цивилизацию» на широкий материальный, географический фундамент.

«Цивилизация, – пишет Никитин, – это главная форма человеческой организации пространства и времени, это сверхорганизм на уровне родства душ принадлежность к цивилизации определяется внутренними признаками: духовными, психическими, а также мировоззренческими установками и культурой, которые закрепились в национальной общности вследствие особых исторических, географических условий жизни».

Географические условия упомянуты здесь лишь мельком, хотя, как мне представляется, в основе цивилизационного подхода должен лежать именно географический фактор. Цивилизации отличаются в первую очередь тем, что они развиваются в разных условиях: климат, рельеф, близость к морям или удалённость от них и так далее. Скажем, цивилизация Западной Европы формировалась в условиях сравнительно мягкого морского климата, на изрезанных морями и заливами берегах Атлантического океана, благоприятных как для земледелия, так и для развития торговых связей. Исламский мир сформировался в пустынях и плодородных речных долинах и также глубоко рассечён морями, то есть в его основе – сочетание кочевого скотоводства, орошаемого земледелия и торговли. Китай и Индия появились в зонах муссонного климата, на великих равнинах, благоприятных для интенсивного земледелия. Наконец, для пятой мировой цивилизации – России – характерно расположение в центре континента, в зоне холодного климата, на обширной равнине, где охотничье и скотоводческое хозяйство постепенно сменилось земледелием – по понятным причинам, гораздо менее продуктивным, чем у других цивилизаций.

Игнорирование этого фактора отчасти дискредитирует цивилизационный подход и даёт возможность его противников обвинить его в «историческом идеализме» (если позволено будет употребить такой термин в противовес «историческому материализму»), в том, что он ставит «мировоззрение» во главу угла и игнорирует материальные факторы. Возьмём, к примеру, миролюбие, которое как одну из характеристик русского народа выделяет Никитин. «Основой русской идеи, – пишет он, – является вселенскость, т.е. целостное восприятие мира, и миролюбивость, т.е. стремление жить в ладу с природой и человеческим сообществом в едином Космосе».

Конечно, наше миролюбие на протяжении истории было весьма относительным. Но в сравнении с агрессивностью западной или исламской цивилизаций это качество действительно нельзя отрицать. Другое дело, что причины этого относительного миролюбия связаны именно с географическим фактором: русский народ на протяжении истории осваивал огромные лесные, затем степные и тундровые пространства, имевшие редкое население, ведущее малопродуктивное (в сравнении с русским земледелием) кочевое хозяйство. То есть миссией русских было «обращение степи в поле» (по словам Н.Ф. Фёдорова). В этом процессе Россия не выходила за естественные границы своей цивилизации и не представляла угрозы для других.

Так же и русофобию Запада неправильно было бы объяснять только «мировоззренческими» различиями. Хотя никто и не думает их игнорировать: в русской философской традиции давно разбирается проблема соотношения двух образов мысли – «рацио» (характерного для Запада) и «логоса» (присущего России). Но европейская русофобия как явление имеет вполне конкретное историческое происхождение.

Европа не соприкасалась напрямую с двумя из четырёх великих неевропейских цивилизаций – Китаем и Индией, поэтому в её истории не было ни «китаефобии», ни «индофобии». Китай воспринимался на некотором этапе просвещёнными европейцами как далёкая сказочная страна, своего рода Утопия, управляемая учёными, в каком-то смысле пример для подражания, позже же он стал объектом европейский экспансии, и отношение к нему сменилось на презрительное («китайщина» как синоним отсталости, «косности»). Индию европейцы колонизировали, после чего милостиво произвели её в ранг прародины ариев и источника вековой мудрости.

С двумя же другими цивилизациями – исламской и русско-евразийской – Европа столкнулась непосредственно. Сначала – в XVI-XVII вв. – основная угроза Западу исходила от османской Турции, взявшей на себя роль лидера исламского мира. Турки стояли у ворот Вены. Именно тогда на Западе распространилась «туркофобия» (и шире – «исламофобия»).

Но в XVIII веке позиции Турции резко ослабли, зато на первый план мировой политики выдвинулась («из тьмы лесов, из топи блат») Российская империя. Как незападное государство, усвоившее европейские технологии и при этом не превратившееся в колонию или полуколонию, она вызвала на Западе понятные опасения. Они особенно усилились после разгрома Россией наполеоновской армии и вступления русских войск в Париж в 1813 году. Крымская война 1853-1856 гг., как пишут в учебниках, показала «гнилость самодержавия», и её результаты действительно были печальны. Но сам факт создания антироссийской коалиции из практически всех, ранее враждовавших друг с другом, крупных европейских государств показывает страх Запада перед её усилением. Даже тогдашняя Россия, несмотря на экономическую зависимость от Запада, была не «объектом» мировой политики, а её «субъектом».

Что уж говорить о XX веке, о Советской России, вырвавшейся из пут мировой капиталистической системы не только политически, но и экономически, и в полной мере пошедшей по пути независимого развития. СССР через коммунистические партии и марксистские идеи стал оказывать воздействие и на сам Запад, не говоря уже о странах «третьего мира». Разумеется, это привело к многократному усилению русофобии. Она и сейчас используется западной элитой как инструмент контроля над собственным населением, хотя сегодняшняя Россия полностью подконтрольна Западу и уже не представляет собой геополитического субъекта.

Но автор правильно указывает и на классовую сторону современной русофобии. Борьба против русской культуры – это в то же время и борьба против советской цивилизации с её освободительным потенциалом, против идеи о возможности построения цивилизации на принципах социальной справедливости. Коммунистическая идея, при своём появлении в России примыкавшая к «западничеству», постепенно очистилась от этих наслоений, нашла свой путь и в настоящее время, безусловно, является идеей «почвеннической».

Но, в отличие от других подобных идей, она имеет межцивилизационную природу и, таким образом, способна объединить все цивилизации, не подрывая при этом их экономическую независимость и культурное своеобразие. Это согласуется с тем, что пишет Никитин об идее «мирового лада», в основе которого – «не война, а сотрудничество цивилизаций, не разрушение, а созидание и жизнь в ладу с природой, со всеми народами и Космосом».

Интересно противопоставление Никитиным понятий «демократия» и «народовластие». «С классовой точки зрения, – пишет он, – демократия – это власть богатых, власть богатого меньшинства над большинством народа. А народовластие – это власть народа, власть советов, власть лучших людей, власть добродетельных людей, так как народ – это добродетельная часть общества». Конечно, тут может возникнуть спор о терминах, поскольку в буквальном переводе «демократия» – это и есть «народовластие». Другой вопрос, что в действительности вкладывается в заимствованное из античности понятие «демоса».

Значительное место в книге занимает рассмотрение методов борьбы с русофобией. Но, к сожалению, не всегда понятно, к кому обращены эти советы. Кто является сегодня «субъектом» подобной борьбы? Действующая власть? Из книги мы не можем в полной мере понять отношение к ней автора.

На многих страницах приводится безрадостная картина того разгрома, который устроила в стране правящая элита. В частности, это политика поэтапной ликвидации сёл и малых городов, стягивания населения в несколько агломераций. Это и разрушительная политика в сфере культуры, образования, разгром Академии наук. Автор делает вывод, что «возрождён имевшийся в царской России цивилизационный раскол на прозападную элиту и прорусское большинство». Делая вывод, Никитин приводит высказывание В.Г. Распутина о том, что Россия сегодня – оккупированная страна. (И с этим нельзя не согласиться, хотя сегодня тезис об «оккупации» благодаря усилиям провокаторов, подобных депутату-«единороссу» Е. Фёдорову, в общественном сознании извращён и превращён в свою противоположность).

В то же время некоторые высказывания заставляют предположить, что внешнюю политику нынешней кремлёвской власти В.С. Никитин всё же отчасти считает правильной. Так, он пишет: «Борьба с внешней русофобией мало подкрепляется борьбой с внутренней русофобией». Но позволительно усомниться, есть ли эта, даже «внешняя», борьба на самом деле. Факты говорят о том, что действующая власть является всего лишь колониальной администрацией, которая – несомненно, с согласия и даже по рекомендации западных хозяев – лишь делает вид, что «сменила курс» и стала хотя бы отчасти патриотической – для усыпления бдительности собственного народа.

И едва ли можно согласиться с утверждением В.С. Никитина, что Запад ныне стремится «демонизировать и заменить Президента России Путина». Западу это совершенно не нужно, что, в общем-то, вытекает и из самих приведённых выше тезисов Никитина. Действующая власть и так вполне успешно справляется с задачей уничтожения России.

Так что, если советы по борьбе с русофобией обращены к ней, то они, увы, пропадут впустую. Сегодня есть смысл говорить лишь об объединении патриотической оппозиции – в противостоянии как власти, так и мнимой либеральной «оппозиции». И эти процессы хоть со скрипом, но идут – в частности, проводятся консультации представителей КПРФ и Национально-патриотических сил России о согласовании позиций накануне президентских выборов. А новая книга Никитина (как и другие его работы) может стать одним из «камней» в здании объединяющей эти силы новой идеологии.

Павел ПЕТУХОВ
книги, теория, идеология, патриотизм

1 не понравилось

Добавить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.
Опрос посетителей
САЙТЫ
Личный кабинет
#########